Если вы когда-нибудь искали материалы для обучения чтению на английском, вам наверняка попадались списки sight words: 50 слов, 100 слов, Dolch Sight Words, Fry Words. Их предлагают распечатать, сделать карточки и постепенно выучить с ребёнком. И довольно часто всё обучение так и строится: сегодня запомнили пять слов, завтра ещё пять, потом ещё десять. Чем больше слов ребёнок узнаёт сразу, тем лучше он якобы читает.
Но давайте возьмём очень простой пример. Ребёнок выучил 10 слов и теперь узнаёт эти 10 слов. А другой ребёнок выучил 10 букв и соответствующие им звуки: s, a, t, p, n, f, m, h, c, b. Он умеет соединять звуки в слово и поэтому уже может прочитать sat, mat, map, cat, cap, bat, hat, ham, fan, pan, nap, can, man, tap, pat и много других слов. Причём большинство этих слов ему не нужно было показывать заранее и заучивать по отдельности. Он научился их читать.
Для меня в этом и заключается принципиальная разница. Если ребёнок запомнил ещё одно слово, в его запасе появилось ещё одно знакомое слово. Если ребёнок освоил декодирование (научился соотносить буквы и графемы с соответствующими звуками и соединять эти звуки в слово) у него появился инструмент, который можно применить к новым словам. Сегодня он прочитал cat, завтра встретил незнакомое cap и смог разобраться с ним сам.
Означает ли это, что я вообще не использую sight words? Нет. Я использую их и в своих курсах, и в первых ридерах. Но я не строю обучение чтению вокруг задачи запомнить как можно больше слов и не беру готовый список только потому, что он называется «100 sight words для начинающих».
Sight words и high-frequency words — не одно и то же
High-frequency words — это слова, которые очень часто встречаются в текстах. Например, the, and, to, you, was. Именно поэтому они называются частотными.
Sight word — это любое слово, которое мы уже запомнили по форме и узнаём сразу, не останавливаясь каждый раз, чтобы медленно его прочитать. Причём это совершенно не обязательно должно быть короткое слово из какого-то специального списка. Я часто привожу на своих эфирах пример со словом watermelon. Оно длинное, состоит из нескольких слогов и явно не относится к первым словам, которые мы обычно даём начинающему читателю. Но если ребёнок много раз видел watermelon и уже узнаёт его сразу, для него это слово стало sight word.
Именно поэтому у каждого читателя свой запас таких слов. У взрослого человека он огромный. Мы смотрим на знакомое слово и узнаём его настолько быстро, что нам уже не кажется, будто внутри вообще происходит какое-то чтение. Но когда-то мы тоже были начинающими читателями, медленно соединяли звуки, разбирались в написании слов, ошибались и возвращались к ним снова.
Постепенно чтение автоматизируется: написание слова связывается в памяти с его произношением и значением, и знакомые слова мы начинаем узнавать практически мгновенно. Этот процесс называют orthographic mapping, или орфографическим картированием. Поэтому нам, взрослым, и кажется, что мы просто смотрим на слово и узнаём его целиком. Но это не значит, что наш мозг когда-то научился читать, запомнив тысячи слов как картинки.
Отсюда для меня возникает гораздо более важный вопрос, чем «сколько sight words знает ребёнок». Умеет ли он читать слово, которого раньше никогда не видел? Если умеет, значит, у него работает сам механизм чтения. Если же ребёнок хорошо узнаёт набор выученных карточек, но теряется при встрече с новым словом, одного увеличения количества карточек проблему не решит.
Нужно ли специально учить все частотные слова
Но если слово часто встречается в текстах, это ещё не значит, что его обязательно нужно учить целиком.
Предположим, ребёнок встречает at. Он знает звук буквы a, знает звук буквы t и умеет соединять звуки. Зачем мне просить его запоминать at по форме, если он способен это слово прочитать? То же самое будет происходить и с другими частотными словами по мере того, как ребёнок осваивает новые соответствия букв и звуков.
Многие слова из таких списков ребёнок вообще сможет прочитать сам, как только изучит нужные соответствия букв и звуков. Поэтому нет смысла заранее превращать каждое частотное слово в отдельную карточку для запоминания.
Но есть другая ситуация. Слово ребёнку уже нужно в английском, оно будет встречаться в его первых предложениях и книгах, а самостоятельно полностью декодировать его он пока не может. Вот такие слова я действительно могу дать раньше. И здесь для меня гораздо важнее не место слова в готовом списке, а конкретный ребёнок, которого я сейчас учу.
А как быть с Dolch и другими готовыми списками
Я не считаю такие списки плохими или бесполезными. Например, список Dolch был составлен на основе часто встречавшейся в детских материалах английской лексики и исторически предназначался именно для начинающих англоязычных читателей. Проблема не в самом существовании списка, а в том, что мы иногда переносим его в совершенно другую ситуацию и воспринимаем как готовую программу: вот эти слова ребёнок должен выучить первыми, потому что кто-то уже расположил их в таблице.
Для меня список частотных слов может быть источником информации: он показывает, какие слова действительно часто встречаются в английских текстах. Но частотность — только один из факторов. Мне ещё нужно знать, нужен ли этот язык моему ученику сейчас, сможет ли он прочитать слово самостоятельно, будет ли оно встречаться в тех книгах, которые я ему даю, и насколько оно вообще соответствует его уровню английского.
И это особенно важно именно в нашей ситуации. Методика обучения чтению на английском не существует отдельно от самого английского языка. Если ребёнок учит английский как иностранный, мы не можем автоматически исходить из того же словарного запаса и тех же грамматических конструкций, которые уже есть у англоязычного ребёнка.
Почему я не беру готовый список sight words и не иду по нему подряд
Многие известные списки создавались для англоязычных детей. И вот здесь мы подходим к тому, что для меня особенно важно при обучении наших детей: начинающий англоязычный читатель и русскоязычный ребёнок, который только начинает учить английский, находятся в совершенно разных ситуациях.
Возьмём слово was. Оно действительно очень частотное. Англоязычный ребёнок прекрасно знает его на слух задолго до того, как начинает читать. Он слышал его тысячи раз, понимает его значение и встречает в книгах, которые ему читают взрослые. Поэтому совершенно логично, что такое слово довольно рано оказывается в материалах для начинающего англоязычного читателя.
А теперь возьмём ребёнка, который пришёл ко мне с нуля. Он только знакомится с английскими буквами и соответствующими им звуками, учится соединять звуки, читать и писать первые CVC-слова и одновременно начинает осваивать сам английский язык. Ему was на этом этапе просто не нужно. Мы пока не используем этот язык, в моих первых ридерах это слово мне тоже не требуется. Тогда зачем тратить время на его запоминание только потому, что оно стоит высоко в известном списке?
При этом мне гораздо раньше могут понадобиться другие слова. Например, he, she, they, потому что эти местоимения появляются в английском ребёнка довольно рано, хотя самостоятельно прочитать некоторые из них в рамках нашей последовательности phonics он ещё не сможет. Мне может понадобиться see, если дети уже понимают и используют конструкцию вроде I can see...; look, когда появляется Look at.... То же самое с like и want, если ребёнок учится говорить I like... и I want... Эти слова уже нужны ему в языке и могут понадобиться мне в первых текстах.
Получается совершенно другой принцип выбора. Я не спрашиваю: «Какие сто слов считаются самыми важными для начинающего читателя?» Я спрашиваю: «Какой язык нужен моему ребёнку сейчас и какие из этих слов он пока не может прочитать самостоятельно?»
Как я составляю свои списки
Когда я создавала курс чтения, я всегда держала в голове сразу две линии. Первая — собственно чтение: какие соответствия букв и звуков ребёнок уже изучил, какие паттерны ему знакомы, какие слова он способен декодировать и какие навыки мы сейчас отрабатываем. Вторая — английский язык: какую лексику ребёнок уже понимает, какие грамматические конструкции мы изучаем и какой язык понадобится ему в первых предложениях, упражнениях и книгах.
Мой список появился на пересечении этих двух линий. Если слово ребёнок уже способен декодировать, я хочу, чтобы он его прочитал, а не просто узнал на карточке. Если же слово пока выходит за рамки изученных способов чтения, но оно действительно нужно нам для языка и позволяет строить понятные ребёнку предложения и небольшие истории, тогда я могу познакомить с ним заранее.
Именно поэтому даже мой собственный список sight words нельзя просто взять и назвать правильным списком для всех русскоязычных детей. Он составлен под конкретную программу и конкретную стартовую ситуацию. В моих начальных курсах я исхожу из того, что ребёнок, который начинает изучать буквы, звуки и читать первые CVC-слова, до этого практически не учил английский. Я не могу опираться на большой устный словарь, который уже есть у англоязычного ребёнка. Значит, мне нужен совершенно другой набор слов.
Теперь представим другого ученика. Он приходит в третьем или четвёртом классе, несколько лет занимается английским, знает много слов и грамматических конструкций, понимает речь, но читать так и не научился. У него совершенно другая стартовая точка. Возможно, он давно знает на слух was, have, like, want, they, where и десятки других слов. Мне нет смысла вести его по тому же списку и в той же последовательности, что пятилетнего ребёнка, который только начинает знакомиться с английским.
Поэтому я начинаю не со списка слов. Я начинаю с ребёнка: что он уже знает по-английски, что понимает на слух, что способен прочитать сам, какие соответствия букв и звуков уже освоил, какой язык мы изучаем сейчас и какие слова понадобятся ему в ближайших текстах. И только после этого решаю, какие слова имеет смысл дать заранее.
Значит, sight words не нужны?
Нет, я бы вообще не ставила вопрос таким образом. Некоторые слова действительно имеет смысл дать ребёнку раньше, чем он сможет полностью декодировать их самостоятельно. Они позволяют использовать знакомые конструкции, делают первые предложения естественнее, а первые ридеры — живее и интереснее. Но для меня такие слова всегда были поддержкой, а не основой обучения чтению.
Если ребёнок запомнил 100 слов, мне всё равно важно, что произойдёт со сто первым словом, которого в его карточках никогда не было. Поэтому основное время мы тратим не на накопление всё новых списков, а на навыки, которые позволяют ребёнку самому работать со словом: слышать его звуковую структуру, соотносить фонемы с графемами, соединять звуки, декодировать при чтении и кодировать при письме. Постепенно эта работа автоматизируется, и всё больше знакомых слов ребёнок начинает узнавать сразу.
Поэтому, когда я вижу список «100 sight words, которые должен знать каждый ребёнок», меня прежде всего интересует слово «каждый». Пятилетний ребёнок, который только начинает учить английский, и третьеклассник, который занимается несколько лет, но так и не научился читать, — это совершенно разные ученики. Им могут понадобиться разные слова и в разное время.
Я начинаю не со списка. Я начинаю с ребёнка: что он уже умеет читать, какой английский знает и какие слова действительно нужны ему сейчас.